История из жизни:100689

Материал из Онлайн справочника
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Проверка/Оформление/Редактирование: Мякишев Е.А.


Жарко.Жарко... Ох, как жарко в конце июня в насквозь продуваемом восточнымиветрами волжском городе. Эти ветра начинают свой разбег в прокаленнойказахской степи и приходят в город сухими и горячими.Жарко... Город этот узкой лентой протянулся почти на сотню километроввдоль Волги, а трубы заводов добавляют ароматам летнего зноя ароматыпроизводственного происхождения – в каждом районе свои: тут тебе тяжелыйзапах чугунки на тракторном, и "лисий хвост" сталелитейного, инеповторимые ароматы химических предприятий. Впрочем, не об экологииречь.Студенческая общага. Конец июня. Сессия уже закончилась и большая частьстудентов уже разъехались, а абитуриенты еще не приехали, поэтому вопустевшем общежитии непривычно тихо и пусто. На нашем этаже жизньтеплится всего в двух комнатах: в моей – ваш покорный слуга, и черезпару комнат от меня напротив по коридору Вовка Перестукин, но все зналиего в основном по прозвищу Джон – метр девяносто росту, красавцем неназовешь, но была в нем, как теперь сказали бы харизма – обаятельныйебарь-террорист, он начинал учиться еще на два декана раньше меня, исейчас после академов был на курс моложе. Я задержался в городе, так какпопал на практику на краснознаменный, известный всем своими тракторами итанками гигант, а Джон, кажется, пытался "рубить хвосты".И так. Жаркий летний день перешел в не менее душную летнюю ночь, безмалейшего дуновения. Заснуть в такой жаре невозможно, а завтра вутреннюю смену, поэтому спать надо. Открыл дверь в коридор, чтобыустроить хотя бы подобие сквознячка, бросил матрас на пол, т. к. накровати казалось слишком жарко, намочил простыню, укрылся ей, почти невыжимая и наконец ощутил блаженное состояние проваливания в сон. Но нетут-то было: на лестнице раздался топот множества ног, дверь в секцию сгрохотом открылась, в холле послышались взвизгивания и пересмешки.Остановились у моей двери:- Вить? Это ты там? – спросил Джон- Ну? – я встал и вышел, как был, в трусах к двери.Джон, Андрюшка-артист (и вправду артист местного дрянь-театра, нопостоянно ошивающийся в нашей общаге) и стайка девиц в белых выпускныхплатьицах в количестве семи (!) штук.- Ты че, один? Пошли с нами.- Не, Джон, мне в утреннюю на тракторный.- А... Ну спи... Только, дай магнитофон, он же тебе сегодня не нужен.- Да, забирай.Толпа протопала к комнате Джона, прихватив магнитофон.Блин! Разбудили – гады. Попытка заснуть номер два. Где-то через полчаса,в коридоре снова раздались шаги и голос Джона с порога:- Вить, ты спишь?- Уснешь тут с вами? Чего тебе?- Слышь, Вить, у тебя пожрать есть?- Только хлеб и икра кабачковая. На столе. Забирай.Ушел. Я провалился в сон почти мгновенно, но не надолго. Опять Джон:- Вить, а у тебя водки нет?- Ну не хера запросы у тебя, Джон. Ну откуда у меня водка? Таксисты в городе на что?- У таксистов водка – чирик, а тебе я бы завтра бутылку отдал.- Гони к таксистам – нет у меня водки.Молчание. Сопение.- А одеколон..?- Ты че, свой гарем одеколоном поить будешь? Ну вот, забирай, - достаю ему три пузырька. После короткого осмотра найденных спиртопродуктов – двух "Тройных" и одного "Русского леса" в разной степени наполненности решено было считать эти три за два полных, которые Джон и пообещал отдать завтра.Ушел. Матрас манил, сон казался недостижимой мечтой. Все-все. Сплю... Нетут-то было! В следующий раз меня разбудили громкий мат под окном,журчание струи и флегматичный голос Джона произнес:- Блин! Я что из своего окна и пописать не могу?Подумалось, действительно, а почему-бы и нет?- Гад! Убью! Зарежу! – неслось снизу. Орали они громко. Ну, какой тут сон!Консенсус вскоре был достигнут, Джон пообещал спуститься и совместноразобрать претензии. Действительно, вскоре под окном зазвучали аргументыДжона – он настучал по башке обоим претензерам, которые вскореретировались, пообещав прийти завтра с земляками.Так. Опять тихо. Все-все. Засыпаю...И вдруг! Тишину ночи прорезал девичий визг, доносящийся из комнатыДжона. Я аж подпрыгнул на матрасе, решил, что там пришли мстители итеперь девиц без Джона убивают или, по меньшей мере, насилуют. Метнулсяк двери, щелкнул выключателем в своей комнате и первое что увидел: вполутемном, освещаемом только светом из двух комнат коридоре стоялимужики в фуражках, как оказалось милицейских, по Джоновой комнате своплями на ультразвуке носились семь голых девиц, пытаясь из кучекодинаково белых платьев, лифчиков и трусиков найти свои.- Ты кто такой? Что тут делаешь? – рявкнул на меня лейтенант.- Студент. Живу я здесь.- Ну, вот и живи дальше, студент.Сна как не бывало. Через полчаса в дверь постучали и, не дожидаясьответа, в нее ввалился Джон, слегка помятый и разгоряченный.- Вить, что тут было? Куда все делись?- В милицию...- Не понял... , почему в милицию?- По качану.. Сам иди выясняй, комната-то твоя.- Вот, блин! Наверное, вахтерша настучала, карга старая, не спится ей.- Да, Джон, зрелище было, я тебе скажу, знатное. Видел я, конечно, немного – менты не дали, но и того, что видел, мне хватило. Вы че, в "ромашку" играли?- Ну, старик, ладно тебе... , - неожиданно засмущался Джон. - Слышь, Вить, дай три рубля...- Три рубля-то тебе зачем? В три-то часа ночи...- Дык, понимаешь, их, наверное, в "желтый дом" повезли, надо ехать, выручать. Жалко девчонок, молодые ишшо, того и гляди групповуху пришьют...- Стоп, Джон. Кому групповуху пришьют? Им семерым или вам с Андрюхой двоим? Хорошая такая групповуха...- Нам, наверное – почесал в затылке Джон.- Ладно. Вот тебе трешка. Иди, спасай свой гарем, герой-любовник. Я, может, усну, наконец.Джон взял деньги и уехал. Как ни странно мне удалось заснуть и дажевыспаться, видимо в молодости организм быстрее релаксируется.Следующий день был не менее жарким и вечер не менее душным, чемпредыдущий. Джон прибился ближе к ночи, сияющий как новый пятак и сновой девицей в купальнике.- Представляешь, мы так и шли от набережной, - тарахтел Джон, отдавая мне три рубля и два пузырька одеколона.Подумав, пузырьки он забрал назад, кивнув на девицу.- Может, пойдешь с нами, - без особого энтузиазизма предложил Джон, – С тебя выпивка, с меня порево.- Нет, Джон. Мне завтра на работу.- А. Ну, как хочешь, - буркнул Джон, выставив пузырьки назад на стол и подтолкнув девицу к своей комнате.- Слышь, Джон, а с вчерашними-то девицами что?- С какими такими девицами? – напрягся Джон.- Со вчерашними.- Со вчерашними? – на лице Джона отразилась работа мысли. - Да все путем. Отпустили их еще до рассвета. Оказывается им с классом рассвет встречать надо.- А в милиции что?- Ну, менты потребовали написать объяснительную.- Ну, и...?- Написали.- Че написали-то?- "В половые сношения не вступали, а голые были, потому что жарко". Вот!Жарко...Действительно, жарко.Сперто с

[[Текст истории из жизни::Жарко.Жарко... Ох, как жарко в конце июня в насквозь продуваемом восточнымиветрами волжском городе. Эти ветра начинают свой разбег в прокаленнойказахской степи и приходят в город сухими и горячими.Жарко... Город этот узкой лентой протянулся почти на сотню километроввдоль Волги, а трубы заводов добавляют ароматам летнего зноя ароматыпроизводственного происхождения – в каждом районе свои: тут тебе тяжелыйзапах чугунки на тракторном, и "лисий хвост" сталелитейного, инеповторимые ароматы химических предприятий. Впрочем, не об экологииречь.Студенческая общага. Конец июня. Сессия уже закончилась и большая частьстудентов уже разъехались, а абитуриенты еще не приехали, поэтому вопустевшем общежитии непривычно тихо и пусто. На нашем этаже жизньтеплится всего в двух комнатах: в моей – ваш покорный слуга, и черезпару комнат от меня напротив по коридору Вовка Перестукин, но все зналиего в основном по прозвищу Джон – метр девяносто росту, красавцем неназовешь, но была в нем, как теперь сказали бы харизма – обаятельныйебарь-террорист, он начинал учиться еще на два декана раньше меня, исейчас после академов был на курс моложе. Я задержался в городе, так какпопал на практику на краснознаменный, известный всем своими тракторами итанками гигант, а Джон, кажется, пытался "рубить хвосты".И так. Жаркий летний день перешел в не менее душную летнюю ночь, безмалейшего дуновения. Заснуть в такой жаре невозможно, а завтра вутреннюю смену, поэтому спать надо. Открыл дверь в коридор, чтобыустроить хотя бы подобие сквознячка, бросил матрас на пол, т. к. накровати казалось слишком жарко, намочил простыню, укрылся ей, почти невыжимая и наконец ощутил блаженное состояние проваливания в сон. Но нетут-то было: на лестнице раздался топот множества ног, дверь в секцию сгрохотом открылась, в холле послышались взвизгивания и пересмешки.Остановились у моей двери:- Вить? Это ты там? – спросил Джон- Ну? – я встал и вышел, как был, в трусах к двери.Джон, Андрюшка-артист (и вправду артист местного дрянь-театра, нопостоянно ошивающийся в нашей общаге) и стайка девиц в белых выпускныхплатьицах в количестве семи (!) штук.- Ты че, один? Пошли с нами.- Не, Джон, мне в утреннюю на тракторный.- А... Ну спи... Только, дай магнитофон, он же тебе сегодня не нужен.- Да, забирай.Толпа протопала к комнате Джона, прихватив магнитофон.Блин! Разбудили – гады. Попытка заснуть номер два. Где-то через полчаса,в коридоре снова раздались шаги и голос Джона с порога:- Вить, ты спишь?- Уснешь тут с вами? Чего тебе?- Слышь, Вить, у тебя пожрать есть?- Только хлеб и икра кабачковая. На столе. Забирай.Ушел. Я провалился в сон почти мгновенно, но не надолго. Опять Джон:- Вить, а у тебя водки нет?- Ну не хера запросы у тебя, Джон. Ну откуда у меня водка? Таксисты в городе на что?- У таксистов водка – чирик, а тебе я бы завтра бутылку отдал.- Гони к таксистам – нет у меня водки.Молчание. Сопение.- А одеколон..?- Ты че, свой гарем одеколоном поить будешь? Ну вот, забирай, - достаю ему три пузырька. После короткого осмотра найденных спиртопродуктов – двух "Тройных" и одного "Русского леса" в разной степени наполненности решено было считать эти три за два полных, которые Джон и пообещал отдать завтра.Ушел. Матрас манил, сон казался недостижимой мечтой. Все-все. Сплю... Нетут-то было! В следующий раз меня разбудили громкий мат под окном,журчание струи и флегматичный голос Джона произнес:- Блин! Я что из своего окна и пописать не могу?Подумалось, действительно, а почему-бы и нет?- Гад! Убью! Зарежу! – неслось снизу. Орали они громко. Ну, какой тут сон!Консенсус вскоре был достигнут, Джон пообещал спуститься и совместноразобрать претензии. Действительно, вскоре под окном зазвучали аргументыДжона – он настучал по башке обоим претензерам, которые вскореретировались, пообещав прийти завтра с земляками.Так. Опять тихо. Все-все. Засыпаю...И вдруг! Тишину ночи прорезал девичий визг, доносящийся из комнатыДжона. Я аж подпрыгнул на матрасе, решил, что там пришли мстители итеперь девиц без Джона убивают или, по меньшей мере, насилуют. Метнулсяк двери, щелкнул выключателем в своей комнате и первое что увидел: вполутемном, освещаемом только светом из двух комнат коридоре стоялимужики в фуражках, как оказалось милицейских, по Джоновой комнате своплями на ультразвуке носились семь голых девиц, пытаясь из кучекодинаково белых платьев, лифчиков и трусиков найти свои.- Ты кто такой? Что тут делаешь? – рявкнул на меня лейтенант.- Студент. Живу я здесь.- Ну, вот и живи дальше, студент.Сна как не бывало. Через полчаса в дверь постучали и, не дожидаясьответа, в нее ввалился Джон, слегка помятый и разгоряченный.- Вить, что тут было? Куда все делись?- В милицию...- Не понял... , почему в милицию?- По качану.. Сам иди выясняй, комната-то твоя.- Вот, блин! Наверное, вахтерша настучала, карга старая, не спится ей.- Да, Джон, зрелище было, я тебе скажу, знатное. Видел я, конечно, немного – менты не дали, но и того, что видел, мне хватило. Вы че, в "ромашку" играли?- Ну, старик, ладно тебе... , - неожиданно засмущался Джон. - Слышь, Вить, дай три рубля...- Три рубля-то тебе зачем? В три-то часа ночи...- Дык, понимаешь, их, наверное, в "желтый дом" повезли, надо ехать, выручать. Жалко девчонок, молодые ишшо, того и гляди групповуху пришьют...- Стоп, Джон. Кому групповуху пришьют? Им семерым или вам с Андрюхой двоим? Хорошая такая групповуха...- Нам, наверное – почесал в затылке Джон.- Ладно. Вот тебе трешка. Иди, спасай свой гарем, герой-любовник. Я, может, усну, наконец.Джон взял деньги и уехал. Как ни странно мне удалось заснуть и дажевыспаться, видимо в молодости организм быстрее релаксируется.Следующий день был не менее жарким и вечер не менее душным, чемпредыдущий. Джон прибился ближе к ночи, сияющий как новый пятак и сновой девицей в купальнике.- Представляешь, мы так и шли от набережной, - тарахтел Джон, отдавая мне три рубля и два пузырька одеколона.Подумав, пузырьки он забрал назад, кивнув на девицу.- Может, пойдешь с нами, - без особого энтузиазизма предложил Джон, – С тебя выпивка, с меня порево.- Нет, Джон. Мне завтра на работу.- А. Ну, как хочешь, - буркнул Джон, выставив пузырьки назад на стол и подтолкнув девицу к своей комнате.- Слышь, Джон, а с вчерашними-то девицами что?- С какими такими девицами? – напрягся Джон.- Со вчерашними.- Со вчерашними? – на лице Джона отразилась работа мысли. - Да все путем. Отпустили их еще до рассвета. Оказывается им с классом рассвет встречать надо.- А в милиции что?- Ну, менты потребовали написать объяснительную.- Ну, и...?- Написали.- Че написали-то?- "В половые сношения не вступали, а голые были, потому что жарко". Вот!Жарко...Действительно, жарко.Сперто с]]

См.также

Внешние ссылки