1642

Материал из Онлайн справочника
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Проверка/Оформление/Редактирование: Мякишев Е.А.

Навигация

Анекдоты

Афоризмы

Истории из жизни

 Текст истории из жизни
История из жизни:178319И снова о старинных законах и необычных судебных процессах. "Как Спасти Ведьму."Пожалуй все слышали об "охоте на ведьм" что несколько сот лет длилась в Европе. Тысячи людей (и иногда даже животных) были обвинены, осуждены, и жестоко казнены. К сожалению эта "охота" докатилась и до Нового Света. Самые известные события произошли в Массачуссетсе в 1692-1693 годах, ныне их называют "Процесс над Салемскими Ведьмами". Тогда массовый психоз охватил всю колонию, соседи доносили на соседей, дети обвиняли родителей, братья предавали сестер, а мужья бросали жен на растерзание. Страшный итог, 20 казнённых и более 200 заключённых в тюрьмы. Но этот процесс, хотя и самый известный, отнюдь не первый и не единственный.Началось всё в колонии Коннектикут где в 1642-м году приняли свод законов в котором ведьмовство было указано как одно из двенадцати преступлений за которые полагалась смертная казнь. Для суда было достаточно всего лишь одного обвинителя и первое судилище не заставило себя долго ждать. С 1647 по 1697 в Коннектикуте их было более 50 (11 казней). "Охота на ведьм" расползлась как чума и в другие колонии, например в Виргинию (30+ процессов) или в Нью Йорк (40+ случаев). Интересное исключение представляла Пеннсильвания где за всю историю был всего лишь один суд над "ведьмами" и именно о нём я хочу рассказать.Одними из самых первых поселенцев на территории будущей Пеннсильвании (тогда это называлась Новая Швеция) было семейство Нильса и Маргарет Маттсон. Они прибыли на новую землю и начали хозяйство с нуля, с первого вбитого в землю кола. Социалку и пенсию им почему-то не платили, коммунальные службы газ, воду и электричество ещё не провели, да и ООН "голубые каски" для защиты от индейцев тоже не прислало, так что свои проблемы суровые шведы решали сами, ведь жаловаться было некому. Колонистов было менее 600 и они расселились по очень большой территории, так что особо помощи ждать было неоткуда. Но Маттсоны не унывали, ибо они были люди закалки крепкой и очень трудолюбивы. Они вырубили вековой лес, выкорчевали пни, и распахали землю. Построили дома, амбары, и скотные дворы. Вырыли колодцы, смастерили кузню, и небольшую мельницу. Постепенно наладились хорошие отношения и с индейцами и с соседями. Появились и первые могилы и первые младенцы родившиеся на новой земле. Когда было холодно, голодно, и трудно поселенцы стискивали зубы и сжимали кулаки, а когда были обильные годы, то они радовались. День за днём, мозоль за мозолью, урожай за урожаем, и за 20 лет Маттсоны крепко стали на ноги. Сыновья и дочери выросли, обзавелись своими семьями, появились внуки, но клан держался вместе. К 1671-му году Маттсоны стали весьма зажиточными. В том же году Нильс приобрёл у других поселенцев ещё несколько наделов в Эддистоуне и перевёз свою "штаб-квартиру" на новое место. Там земля была пожирней и главное там был удобнейший водопой для скота, Ридли Крик. Следующие 11 лет семейство жило спокойно. Нильс с сыновьями потихоньку приобретали фермы у менее неудачливых колонистов и к 1682-му году Маттсоны были богатейшими землевладельцами на юге Пеннсильвании. Но в 1682-м году спокойной жизни пришёл конец. Карл Второй, король Англии, в 1681-м году в качестве долговой выплаты, отдал Вильяму Пенну гигантский земельный надел в 120,000+ кв. километров в Новом Свете что сделало его самым крупным землевладельцем не королевской крови в мире (собственно оттуда и название, Пеннсильвания, т.е. леса Пенна). Пенн был лидером квакеров (протестантское движение) и в 1682-м году он и его религиозные единомышленники прибыли в Новый Свет. Пенн щедро раздавал свободную землю своим соратникам и вскоре у Маттсонов появилось много новых соседей.Старый Нильс, Маргарет и их семейство сразу пришлись не по нраву новоприбывшим англичанам. Но самое главное, на их успешную ферму многие положили завидущий глаз, ведь куда легче и приятнее отжать чужое чем тяжким трудом создавать своё. Продавать хозяйство гордые шведы категорически отказывались и тогда соседи начали досаждать Маттсонам тяжбами, дескать границы участков не так обозначены, дорога не правильно проложена, скотина забрела не туда, итд. Все эти мелочи Нильс и сыновья исправляли и тогда завистливые соседи придумали хитрейший ход, они обвинили старую Маргарет в ведьмовстве.У Маттсонов лень была не в почёте и даже матриарх семейства, Маргарет, ухаживала за скотиной, лечила больных, собирала грибы, ягоды, и травы. Более того, она практически не говорила на английском, нужды не было, ведь изначально колония была шведской. Учитывая массовую истерию в Новом Свете этого было более чем достаточно. Соседи обвинили старушку что она навела порчу на скот и посему их коровы дают меньше молока, скотина болеет, на улице непогода, и она им является в снах и видениях. Дабы навет выглядел более правдоподобно, заодно обвинили и соседку Маттсонов, Гертруду Хендриксон, как пособницу. Игнорировать народный гнев было нельзя и дабы дело не дошло до самосуда, старейшины назначили специальную комиссию из 21 уважаемых квакеров дабы они расследовали ситуацию и решили, следует ли Маргарет и Гертуду привлечь к суду. Конечно же шансов оправдаться у них не было и коммиссия постановила "Миссис Маттсон и Миссис Хендриксон должны предстать перед судом по обвинению в ведьмовстве." В 1684-м году женщин арестовали и заключили в тюрьму, а тем временем были выбраны присяжные котороые должны были решить их судьбу. Из 12 присяжных было 11 англичан и лишь один швед, так что исход суда можно было легко предсказать.Перед Пенном стал извечный тяжёлый вопрос "Что Делать?" Он был мирный человек, сам в своё время сидел в тюрьме, и помнил что совсем недавно в Англии его единоверцев, квакеров, самих обвиняли в колдовстве. И вот его собратья превращаются из гонимых в гонителей. С одной стороны он понимал что суд должен быть, ведь глас народа это глас Божий. С другой стороны он видел, ещё немного и эпидемия захватит Пеннсильванию. На площадях загорятся костры, мигом появятся виселицы, и тогда их мирная колония превратится из ожидаемого рая в кромешный ад. Вильям Пенн принял решение и назначил судьёй... себя. Естественно ему, как самому влиятельному из лидеров квакеров и как самому богатому человеку в Пеннсильвании никто и не подумал возражать. Более того, он заявил "в этом суде не будет обвинителя и адвоката, я сам буду задавать вопросы." И снова никто не посмелил возразить. Старушкам назначили переводчика и судилище началось.Свидетелей нашлось множество. Например некий Генри Драйстрит утверждал что 20 лет назад Маргарет заколдовала его коров. Правда на вопрос судьи почему же он не подал в суд тогда, свидетель смутился и пробормотал нечто невразумительное. Пенн приказал присяжным игнорировать показания этого свидетеля как недостоверные. Следующим выступил Чарльз Ашком, он утверждал что много лет назад невестка Маргарет говорила что видела как свекровь светилась загадочным огнём. На это Вильям Пенн спросил "а почему сама невестка не выступает как свидетель?" Оказалось что невестка давно умерла и судья приказал игнорировать и эти показания как слухи. Далее выступали другие соседи которые например заявляли что они якобы видели что Маргарет и Гертруда гуляют при полной луне ночью в лесу, но на как только Пенн начал их спрашивать "что же они сами делали в лесу в ночное время?", свидетели тут же меняли показания.Обвинение рассыпалось на глазах, к полному удолетворению судьи. Наконец, в заключение Пенн спросил "Согласны ли вы что у вас репутация ведьм? А вообще, вы летали на метле?" И тут произошло невероятное и необъяснимое. Или переводчик не так перевёл вопросы, или Маргарет захотела пошутить (хотя какие тут шутки), или просто у старой женщины сдали нервы, но она ответила "Да." Это прозвучало как гром среди ясного неба. Признание без применения пыток. Признание в зале суда. Под присягой. Ведьма созналась. В зале суда стало тихо. Вильям Пенн понял что он попал в собственную ловушку. Он так старался развалить весь процесс дабы спасти колонию от безумства и крови, и тут прямое признание. Ещё чуть чуть и зал взорвётся криками и потребует казни и тогда остановить толпу будет практически невозможно. У него было лишь несколько секунд взять ситуацию под контроль и он не растерялся."Ну что же" усмехнулся Вильям Пенн. "Я знаток законов и я не знаю ни одного который бы гласил что запрещено летать на метле. Каждый житель колонии может ездить на чём угодно и запретить это никто не может. Так что все обвинения в колдовстве с подсудимых я снимаю. Но, подсудимая призналась в том что репутация у неё и в самом деле ведьмовская и это игнорировать я не могу. Итак, присяжные вам следует решить соотвествуют ли подсудимые своему признанию в колдовской репутации и только." И присяжные вынесли уникальнейший в истории вердикт "Подсудимые виновны в своей репутации, но не виновны в том что составляет суть этой репутации." Услышав решение Пенн назначил наказание "Подсудимые обязаны вести себя скромно и достойно в течении 6 месяцев. Как обеспечение они должны внести по 50 фунтов стерлингов возвратного залога." Залог был тут же внесён Нильсом Маттсоном за обеих женщин и они были освобождены в зале суда. Вильям Пенн был очень доволен и говорил "Лучшего я даже не мог и ожидать. Наивные люди получили подтверждение своих суеверий, а разумные получили честный суд." А главное, хотя в соседних колониях "охота" набирала обороты, в Пеннсильвании более никогда не было ни одного судилища над "ведьмами". Ведь тяжело найти ведьму, особенно когда её нет. А может правы были предки когда говорили "Пожар легче погасить в зародыше. Стакан воды - и нет беды."
История из жизни:187424В студенческий духовой оркестр народ записывался ради двух дополнительных баллов при распределении. Меня эти странные баллы не волновали, я был отличником, мне тупо нравилось дудеть. Еще мне нравилось слышать звучание оркестра изнутри, нравилось, что ноты намного проще фортепьянных, что за всякое торжественное мероприятие давали червонец, и что мне всё это легко давалось.Но не те были времена, чтобы позволяли дудеть ради денег, баллов или удовольствия. В рамках идеологической борьбы нам было строго указано принять участие, защитить честь и не ударить в грязь на конкурсе самодеятельных оркестров ленинградских вузов. Нашим оркестром руководил дирижер из театра музыкальной комедии. Высоких требований не предъявлял, но просил соблюдать порядок нот и не сбиваться с ритма. Новость о конкурсе почему-то его разволновала.― Так ведь недолго и халтуру потерять, ― озабоченно сказал он, ни к кому не обращаясь.Для выступления было выбрано попурри на темы песен советских композиторов. Впрочем, выбор был невелик ― либо попурри военных времен, либо не военных. Мы, конечно, выбрали военных и приступили к репетициям.Каждую музыкальную линию вели несколько инструментов. За ритм отвечали большой и малый барабаны, первые трубы играли основную мелодию, вторые шли на терцию ниже, флейты свистели в облаках, альтовые и теноровые саксгорны упруго аккомпанировали, а мы, саксгорны баритоновые, степенно и зычно обогащали звучание контрапунктом. Туба, опорный бас, была одна, в малых оркестрах всегда одна туба, туба работает там, где уже никого нет, и её всегда хорошо слышно.В нашем оркестре на тубе играл Шура Коцюбинский, по прозвищу Коц.Небольшого роста, полноватый, в больших нелепых очках, Коцюбинский был горький пьяница, двоечник и гениальный электронщик. Вопрос про его отчисление из института стоял уже сам по себе. А всё, что звучало и светилось в общежитии, было собрано или отремонтировано его руками. Широкую известность Коцюбинский приобрел благодаря случаю с Аналого-Вычислительной Машиной. У Коца органично получалось только пить и паять. Вне этих занятий он чувствовал себя плохо. На семинаре у доцента Златкина, терзаемый похмельной жаждой Коц облокотился на АВМ, отчего та съехала на пол и рассыпалась. Шурик ойкнул.― Теперь-то вас, наконец, отчислят, ― обрадовался Златкин.Коцюбинский потыкал пухлым пальцем в детальки на полу.― Я всё починю, ― сообщил он уверенно.― Две недели сроку, ― ответил Златкин, стыдясь собственного коварства.Коварство доцента заключалось в том, что Аналого-Вычислительная Машина, изобретенная, если копнуть глубоко, в 1642 году, не работала ни дня. Большой железный ящик со множеством дырочек и лампочек никому не раскрывал своих секретов. Некоторые утверждали, что кафедра держит этот хлам только ради спирта, положенного на протирку контактных групп.Поэтому, когда через две недели Коц отремонтировал Машину, всеобщему удивлению не было предела. Убедившись, что АВМ работает, доцент Златкин поправил очки и сказал так: «Не уверен, что вы умеете читать, Коцюбинский. Но паяльником владеете виртуозно».Коца снова не отчислили. Из-за двоек ему нужны были баллы, и он играл на тубе.АВМ же проработала месяца два, после чего кафедральные лаборанты, разбавив спирт до состояния воды, спалили её окончательно.Тем временем репетиции шли, конкурс приближался, а дирижер наш был всё грустнее. На генеральную репетицию он сумел затащить проректора и председателя профкома. Послушав наше попурри, руководство выписало материальную помощь, на которую из театра музыкальной комедии были приглашены для усиления профессиональные оркестранты. По одному в каждую группу инструментов, кроме тубы, разумеется. У меня, в баритоновой группе, это было очень уместно, поскольку второго баритона только что отчислили. Музыканты прибыли утром, в день конкурса. ― Зови меня Эдуардом, студент, ― инструмент у профессионала был не мятый и даже блестел, ― что лабаем?― Попурри.― Ну, пусть будет попурри. Пум, пум, пум-пум. ― Эдуард стал читать ноты, быстро нажимая на клапаны. ― Так, студент, смотри, здесь лабаем, и здесь лабаем, а здесь, вот эти такты, я один, без тебя. Осознал?― Почему без меня? ― мне стало обидно, ― Я специально над этим пассажем работал, самое красивое место в партии.― Ну, сбацай. Я сыграл. Без ошибок.― Так, студент, а теперь дядя Эдик.Ноты были те же, но прозвучало гораздо громче, почти оглушило.― Осознал, студент? Тебе смысла нет. Опять же, выйдешь со своей мятой мандулой на публику, разволнуешься и налажаешь.― Может и не налажаю, ― возразил я.― Запомни, студент. В духовом оркестре лажают все! Но лабух, в отличии от студента, лажает как?― Редко? ― предположил я.― Незаметно, ― поучительно сказал Эдуард, ― если, конечно, не накиряется, ― добавил он и на минуту погрузился в какие-то свои воспоминания.На институтском автобусе, притихшие от ответственности, мы приехали в Дворец Культуры, где проводился конкурс. Как вскоре выяснилось, слишком рано, оркестров, выступающих до нас, было множество. Нам указали сложить инструменты в отведённую комнату и шататься по ДК, чтобы только за полчаса до выступления собраться и раздуться. ― Иначе, губы сядут, и будет пуф-пуф, вместо бям-бям. ― наглядно объяснил дирижер. ― Ничего не есть и не пить! Шура?― Да слышу я, слышу, ― отозвался Коц.В назначенное время, все, кроме него, были на месте.― Где студент Коцюбинский? ― в ужасе вопрошал дирижер, тыкая дрожащей рукой в одинокую тубу.― Он ноты забыл, ― объяснял кто-то, ― сказал, что поедет за нотами и успеет вернуться.― Кто успеет? Коцюбинский успеет? ― А еще у него пиво было в сумке, ― зачем-то шепнул флейтист, будущий маркшейдер.― Пиво… ― дирижер побледнел, ― Ну всё… вилы… В тот день Коцюбинский потерял ноты. Он пошел их искать и потерялся сам. Очнется Коц через два дня у им же отремонтированного пульта охраны пивзавода имени Степана Разина.Но что делать сейчас, когда через полчаса на сцену, а нет ни басиста, ни нот?Выход, разумеется, только один ― надо искать Сашу Мацевича!Саша Мацевич учился в институте бесконечное количество лет. Все эти годы он проводил в студклубе, принимая участие во всем, где была хоть какая-то музыка, будь то хор, театр или джаз. Всегда улыбчивый, с тонкими усиками, которые делали его похожим на опереточного брюнета, Саша обожал осваивать разные музыкальные инструменты. Если почему-то у него не получалось сразу, что бывало редко, он удалялся от мира в дальний закуток сцены и через неделю-другую возвращался счастливый, с удовольствием играя на новом инструменте в любых, названных ему стилях. Саша любил музыку, а музыка любила Сашу. Конечно, Мацевич не мог пропустить такое важное музыкальное событие и был где-то рядом. Его нашли с гобоем во рту, он изучал гобой, ему нравился звук.― Саша, вынь гобой, бери тубу. ― взволновано говорил ему дирижер, ― Ты же сможешь на тубе, да?― Наверное, смогу, ― отвечал Саша, ― не пробовал.— Вот и отлично. Сашенька, у нас нет нот. Смотри, вот партия трубы, в каждом такте первая доля твоя, и желательно третья тоже, вот здесь тональность меняем, и здесь меняем, и ещё, где у трубы «до», у тебя «си бемоль».Мацевич мельком глянул ноты, погрел мундштук, дунул. Звук получился плотный, бархатистый.― А можно я на коде что-нибудь от души добавлю? ― спросил он дирижера.― Сашенька, тебе всё можно.На сцене яркий свет бил в глаза, в первом ряду белели строгие лица жюри, за ними темнота. От волнения, а может от избытка юных сил выступали мы с небывалым энтузиазмом. На миг исчезли неправильное дыхание, недотянутые нотки, заедающие клапана, на миг вместо всех эти мелочей мы ощутили музыку. Наши медные трубы пели! Да, все мы местами лажали, потому что в духовом оркестре все лажают, но делали это незаметно, как настоящие музыканты. И лишь один инструмент не ошибся ни разу, лишь один голос, низкий, мощный, раскатистый, уверенно вёл за собой оркестр сквозь тональности и коду, искусно играя тембром, переходя от залихватского мажора к разрывающему душу минору военных дней. Саша, Саша, где ты сейчас? Главного приза мы не получили. Но жюри разбиралось в музыке. В институт пришла почётная грамота, которая потом валялась в студклубе много лет. В ней было сказано:«За блестящее выступление на конкурсе самодеятельных оркестров ленинградских вузов награждается Александр Коцюбинский».©Сергей ОК2019 г.
История из жизни:26464Кончил дело - пей смело!Решил как-то мой друг, сплавив своих домочадцев к теще в деревню,прикупить для подросшего школяра какую-нибудь спальную мебель. Пошли мыс ним в лавку, попялились на "дровишки" и приобрели по сходной ценераздвижное кресло-кровать. Привезли его к нему домой и решили тут жесобрать. Содрали упаковку, разбросали по комнате комплектующие детали,нашли схему сборки и ... тут друг и говорит:- А ну его к лешему! Давай-ка пойдем для начала смажем гланды чуток, а потом уж и займемся этой муйней капитально.Возражений не было. Пошли на кухню, раскупорили пузырь "Державной",вмазали по одной, потом без разгона - по второй, захрумкали огурчиком,закурили, базарнули за жизнь (Дума, Чубайс, олигархи...), заглотили ещепо одной и двинули собирать конструкцию.Первым делом стали проверять наличие деталей в соответствии с описью.Один читает название деталей и их количество, второй их ищет и считает(почти как на складе по Жванецкому):- Так, щит основания - одна штука.- Есть, ставь птицу.- Стенка боковая - две штуки.- Есть, ставь птицу.- Царги 1900 х 164 х 16 - 2 штуки и 1642 х 164 х 16 - еще 2 штуки.- А это еще что за муетень?- Да хрен его знает, ладно, потом разберемся.- Матрас - один.- Стой, что-то тут не того. Его вообще здесь нет. А-а, вот, он, но какой-то составной, из трех частей.- А, ладно! - говорит друг, - пойдем-ка лучше еще по граммульке заглотим. А там разберемся.Пошли на кухню, расплескали остаток бутылки по стаканам, полирнули"Очаковским", задымили - полная расслабуха! Опять - Чубайс, олигархи,футбол..., бабы... Полезли в холодильник за второй...- Тэк-с, ну с чего начнем? - бодро осведомляется друг.- Давай лепить основание, нижний щит, ножки там всякие.- Ага, щит вот он. А почему ножек только две?- Та хрен его знает! Ладно, давай сначала боковики присобачим, а там соорентируемся.Пялимся в схему, но что-то с трудом соображается, куда что прикручивать.И дырок в боковиках не хватает. Решаем их просверлить и после сборкиоснования не сговариваясь идем на кухню спрыснуть успешное начало работы.Доделываем остаток второй бутылки (Чубайс, футбол, бабы...бабы...бабы...)Двигаем в "сборочный цех". Остается собрать самое главное - выдвижнуючасть. Трудимся в поте лица, передвигаться стараемся больше на коленках,экономя силы. Но треклятая конструкция не получается, хоть тресни! Схемаизмусолена до дыр, все вроде ясно, а "паровозик", как говорится,не выходит.- Ладно, мать его в дыхало! - говорит друг, - пойдем-ка лучше еще вмажем чуток для просветления, у меня там кое-что еще тещино завалялось, а там уж как-нибудь допетрим.Сказано-сделано. Самогон оказался зверский, суперочистка, на калгановомкорне... Бабы,...бабы,...бабы,...бабы. В "сборочный" попали с третьейпопытки. Друг повалился в наше недоделанное детище, теряя память на лету.Так называемое кресло-кровать нашей сборки с укоризненным трескомразвалилось на составляющие согласно описи. Я приземлился рядомна половичок и на этом наш трудовой день, слава Богу, завершился... На следующее утро, поправив голову, поволоклись мы в магазинза разъяснениями и уточнениями. Встретили нас там, как родных,и с сочувствием объяснили, что сами еле-еле собрали выставочный образец(это по-трезвости-то!), так как вся партия этих несчастныхкресел-кроватей пришла по ошибке не с той документацией. На фабрикекомплектовщики, видать после получки, засунули в эти комплекты схемыдля сборки не кресел-кроватей, а ДИВАН-КРОВАТЕЙ, хоть и похожих,по конструкции, но раскладывающихся совсем в другую сторону.К обеду, после детального изучения магазинного образца, злополучноекресло было все-таки успешно собрано и обмыто с чувством глубокогоудовлетворения. Через пару дней друг позвонил и сообщил, что покупает новую стенку.Пригласил собирать...

Цитаты