Русская Википедия:Добровский, Йосеф

Материал из Онлайн справочника
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Шаблон:ФИО Шаблон:Персона Йо́сеф (Йозеф, Иосиф) До́бровский (Шаблон:Lang-cs, 17 августа 1753 — 6 января 1829) — чешский филолог, лингвист, литературовед, фольклорист, историк и просветитель, одна из важнейших фигур Чешского национального возрождения. Обычно считается основателем славянского языкознания как науки, ещё при жизни его называли «отцом», «патриархом»[1] славистики. Внёс основополагающий вклад в изучение старославянского и кодификацию чешского литературного языка[2].

Биография

Родился близ Рааба (Дьёра) в Венгрии[3], где служил его отец, вахмистр драгунского полка австрийской армии Якуб Доубравский; родным языком Йосефа (получившего фамилию Добровский из-за ошибки в документах[3]) был немецкий. Семья часто в связи с новыми назначениями отца переезжала из города в город. Учился в немецкой школе в Бишофтейнице (Горшовском Тыне), где познакомился с чешским языком. Научился свободно на нём говорить с 10-летнего возраста (1763) в августинской гимназии в городе Дойчброд (Немецкий Брод, ныне Гавличкув Брод), затем учился у иезуитов в Клаттау (Клатови) в 17671769 годах и на философском факультете Пражского университета с 1769 года. В университете привлёк внимание преподавателей успехами в богословских дисциплинах и умением участвовать в дискуссиях. В 1772 в Брюнне вступил в новициат ордена иезуитов, готовясь отправиться миссионером в Индию, но уже в 1773 году буллой Климента XIV орден был распущен, и Добровский вернулся в Прагу, где продолжил обучение уже на богословском факультете[4].

Окончив университет, долгое время (17761786) был учителем математики и философии у детей пражского мецената и сторонника идей Просвещения, президента чешского губернаториума графа Бедржиха Яна Ностица[5]. В этот период (с 1779) под влиянием другого частого гостя Ностица, Франца Пельцля, также учившего его детей, Добровский (начинавший научную деятельность как библеист) занялся исследованием чешских древностей и литературы. Затем был назначен вице-ректором семинарии в Градище (ныне часть Оломоуца), Моравия; в 1786 году принял священный сан, а в 1789 году стал ректором[6]. Добровский участвовал в спорах о положении духовенства, о целибате и был сторонником церковно-правовых реформ Иосифа II[7]. Кроме того, он с рационалистической точки зрения критиковал культ св. Яна Непомуцкого — с его точки зрения, личность этого святого полностью легендарна, а представления о нём созданы во время Контрреформации.

Но вновь его духовная карьера быстро прервалась из-за внешних причин: в 1790 году во всей монархии Габсбургов указом Леопольда II семинарии были закрыты, и отец Йосеф Добровский вернулся в пражский дом Ностица[8], занимаясь частным преподаванием и научно-общественной работой. В 1792 году пражское Королевское общество науки отправило его для сбора и изучения славянских рукописей, похищенных из Праги шведами во время Тридцатилетней войны, в Стокгольм, Або, Петербург и Москву; учёный посетил на обратном пути также Варшаву и Краков[5].

Файл:Josef Dobrovsky commemorating plaque.jpg
Мемориальная доска на доме, где скончался Добровский, в Брно

За короткий период пребывания в России Добровский смог ознакомиться примерно с 1000 древних рукописей. Работал в библиотеках Петербургской академии наук, Александро-Невского монастыря, в собрании Святейшего Синода (куда по указу Екатерины II в 1791 году были собраны древние рукописи из монастырей по всей России) и в частных коллекциях, в том числе в московском собрании графа А. И. Мусина-Пушкина[5]. В 1793 году совершил также научное путешествие по Венгрии, Австрии и Италии; постоянно бывал в рабочих поездках по Чехии и Моравии. Опубликовал отчёт о шведско-русской командировке: «Litterarische Nachrichten von einer Reise nach Schweden und Russland» (1796)[5].

В том же 1795 году психическое здоровье Добровского пошатнулось, во время помрачения рассудка он сжёг несколько рукописей, в том числе свой словарь лужицких языков. Граф Ностиц поселил своего друга в небольшом особняке у Лихтенштейнского дворца[9] — так называемом доме Добровского (в 1947 перед зданием поставлен памятник учёному). К 1803 году Добровский полностью выздоровел. В дальнейшем он жил в Праге или в замках Ностица и другого приятеля, аристократа Чернина, продолжая активную научную деятельность. В 1828 году поехал в Брно для изучения трудов, хранившихся в местной библиотеке. Там же заболел и умер.

Кроме историко-филологических изысканий, занимался также ботаникой[10] (Entwurf eines Pflanzensystems nach Zahlen und Verhältnissen, 1802).

Вклад в науку

Файл:Josef Dobrovsky - bust.jpg
Бюст Добровского в монастыре Градище (Оломоуц)

В область научных интересов Добровского как историка входили кирилло-мефодиевистика, вопрос прародины славян, средневековая чешская историография. Он обнаружил и опубликовал значительное количество древних исторических и филологических источников, разработал методику их описания и исследования[5]. Как историк Добровский одним из первых в славянских странах последовательно применял критический метод по отношению к содержащейся в источнике информации, разделял легендарные и собственно исторические сведения; имел репутацию «резкого и беспощадного» критика. Классическим образцом этого метода послужили его «Критические опыты очищения чешской истории от позднейших вымыслов» (цикл статей, 1803—1819). В национальной истории важнейшим периодом считал гуситский[11], хотя к деятельности таборитов относился отрицательно.

Занимался изучением Библии и гебраистикой (опубликовал несколько еврейских рукописей Торы и греческих — Евангелия, исследовал их датировки[5]; с библеистических штудий началась его научная деятельность).

Написал исторические очерки чешского языка и литературы[11]; историю литературы довёл до 1526. В 1780-е издавал сборники «Богемская <и моравская> литература». Добровский внёс большой вклад в выявление по рукописям древнейшей формы письменного языка славян — старославянского языка; выпускал общеславистические сборники «Славин» (18061808[11]) и «Слованка» (18141815[11]), в 1813 издал один из первых опытов этимологического словаря славянских языков, а в 1822 опубликовал на латинском языке Institutiones — старославянскую грамматику. Занимался исследованием глаголицы и глаголических рукописей. Предложил первую классификацию современных славянских языков. Подготовил большое количество учеников, работавших в Чехии и Германии, с поздним кругом Добровского (конец 1810-х) был связан выдающийся славист словацкого происхождения Павел Шафарик.

Добровский считался также самым авторитетным знатоком славянского фольклора и этнографии среди своих современников. Не сумев распознать фальсификацию Йозефа Линды «Песнь под Вышеградом» и первую из подделок своего ученика Вацлава Ганки — Краледворскую рукопись, он сразу же отнёсся скептически ко второму изделию Ганки — Зеленогорской рукописи и после её публикации выступил с рядом резко критических статей[12]. Твёрдая позиция учёного, расценившего манускрипт как «очевидный подлог», отрицательно повлияла на репутацию Добровского среди чешских патриотов (Юнгман даже назвал его, в знаменитом письме к Антонину Мареку от февраля 1823 г., «славянствующий немец»[13]), однако исследования второй половины XIX века подтвердили его правоту.

Просветительская и общественная деятельность

Добровский участвовал в основании в 1784 Королевского (чешского) общества наук (возникшего на базе кружка просветителей, собиравшихся в особняке графа Ностица на Малой Стране), а в 1818 Национального музея в Праге. Вёл педагогическую деятельность, читал бесплатные курсы славистики кружку молодёжи, с 1792 несколько лет преподавал лужицкие языки. Его деятельность способствовала росту чешского национального самосознания, и он пользовался огромным авторитетом среди деятелей национального возрождения («будителей»), в большинстве своём его непосредственных учеников, однако лично в политической составляющей этого процесса он участия почти не принимал (исключением можно считать речь в честь коронации Леопольда II в 1791, где Добровский подчеркнул роль славянских народов как неотъемлемой составляющей австрийской державы, косвенно выступив против политики интегризма и германизации, преобладавшей при Иосифе II).

Трудно переоценить вклад Добровского в судьбу современных ему чешского языка и литературы. Он опубликовал грамматику[11] и несколько учебников чешского, а также составил большой чешско-немецкий словарь. В 1795 он предложил ввести в чешский язык вместо традиционной силлабики силлабо-тоническое стихосложение, то есть провести реформу, аналогичную реформе М. В. Ломоносова. Сподвижники Добровского (Пухмайер, Юнгман), а затем поэты первой половины XIX века пытались (некоторые не без успеха) воплотить эту идею в жизнь, но в целом силлабо-тоника в чешской литературе не прижилась.

Добровский выдвинул концепцию, согласно которой литературный чешский язык должен ориентироваться на язык XVI века — «золотой эпохи» Чехии[11]; изменения времён австрийского владычества он считал «порчей языка» (сама общепринятая периодизация истории чешского языка принадлежит опять же ему). Этот взгляд возобладал у чешских просветителей и впоследствии привёл к появлению двух параллельных регистров языка — литературного, более архаизированного, и «общего чешского», близкого к разговорной речи и в некоторых отношениях сильнее отражающего немецкое влияние. В отличие от своих учеников, Ганки и Юнгмана, Добровский не занимался активной пропагандой чешского языка, предпочитая сам писать по-немецки и на латыни (лишь в последние годы он написал несколько статей по-чешски). Распространённое мнение, что он знал чешский язык плохо, ошибочно; он лишь скептически относился к его будущему как языку всей науки и культуры (ему приписывают фразу «Оставьте мёртвых в покое»), а писать по-немецки было полезнее для международного престижа нарождавшейся славистики.

Добровский активно поддерживал международные контакты, в том числе с Россией. В 1800-е-1810-е переписывался с А. Х. Востоковым[11], А. С. Шишковым и Н. М. Карамзиным (последний включил классификацию славянских «наречий» по Добровскому в «Историю государства Российского»), был избран членом Российской Академии[11] и Вольного общества любителей русской словесности в 1820 году[5].

Добровский и «Слово о полку Игореве»

Файл:Büste Josef Dobrovsky.JPG
Бюст Добровского на острове Кампа в Праге

Добровский был одним из первых исследователей «Слова о полку Игореве» в зарубежной Европе. Он чрезвычайно высоко ценил это сочинение («Поэма об Игоре, рядом с которой ничего нельзя поставить!»[5]) и считал, что русские публикаторы «совершенно не поняли» «Слово», предлагал филологические исправления к ряду первых русских изданий. Ряд исследователей предполагает, что Добровский видел погибшую в 1812 рукопись «Слова», так как в 1792 работал в Москве с собранием А. И. Мусина-Пушкина[5]. Он руководил работой над первыми переводами «Слова» в зарубежной Европе: по поручению Добровского три его ученика — Й. Юнгман, Й. Мюллер и С. Рожнай — выполнили переводы «Слова» на чешский, немецкий и словацкий языки соответственно. В ходе работы Добровский сообщал им сведения о погибшей рукописи, об ошибках писцов, о её датировке[5]. Немецкий перевод Мюллера был сразу опубликован, в то время как судьба славянских переводов Юнгмана и Рожная сложилась неудачно — первый был напечатан только в 1932 году, а второй вообще утрачен.

В 2003 году американский историк Эдвард Льюис Кинан выдвинул гипотезу, согласно которой Добровский сочинил «Слово» около 1793 (допускается как сознательная мистификация, так и стилизация без цели обмана), ознакомившись во время пребывания в России с Задонщиной, Ипатьевской летописью и Псковским апостолом 1307 года (основными древнерусскими памятниками, демонстрирующими сюжетную и текстуальную связь со «Словом»)[14]. Затем текст был якобы переслан Добровским в Россию (никаких фактических доказательств этой передачи не приводится) и далее при соучастии и частичном соавторстве Елагина, Мусина-Пушкина, Малиновского, Карамзина и других получил распространение. Мусин-Пушкинский сборник XVI века, по общепринятой версии, содержавший списки «Слова» и ряда других текстов и погибший в 1812 году, по версии Кинана, никогда не существовал. Во время последовавшей психической болезни Добровский мог, согласно Кинану, забыть своё авторство (якобы поэтому он делал из «Слова» выписки в своих записных книжках, ссылался на него как на подлинный текст и т. п., а также добивался разоблачения подлога Ганки). Данная гипотеза сама по себе выглядит во многом предпочтительнее выдвигавшихся скептиками ранее: Добровский, в отличие от иеромонаха Иоиля и А. И. Мусина-Пушкина, кандидатуры которых предлагались Андре Мазоном и Александром Зиминым в качестве возможных авторов «Слова», был филологом-славистом, причём первоклассной по тому времени квалификации, был профессионально знаком с древними рукописями и фольклором. Тем не менее эта версия отвергается научным сообществом как в России, так и на Западе.

Один из главных доводов, приводимых критиками Кинана (А. А. Зализняком, О. Б. Страховой, В. М. Живовым) заключается в том, что «Слово» соответствует языковым нормам XII века в гораздо большей степени, чем лингвистические работы Добровского, ещё содержавшие, по понятным причинам, некоторое количество неточностей. С другой стороны, поздние орфографические и диалектные особенности, присутствующие в «Слове» и в ряде других славянских рукописей, вообще никак не упоминаются в работах Добровского, ориентирующихся прежде всего на старшие памятники; множество грамматических явлений трактуются в «Слове» иначе, чем в основополагающих «Institutiones» чешского лингвиста (изданных через двадцать с лишним лет после появления рукописи «Слова»). Таким образом, если считать поэму об Игоре произведением Добровского, то придётся предполагать, что он в период, когда историческая лингвистика только делала первые шаги, самостоятельно открыл несколько десятков сложнейших языковых явлений, до которых наука дошла лишь на протяжении двух последующих веков, и при этом никак не отразил это в своих последующих печатных работах и даже сохранившихся рукописях (а напротив часто и указал там вещи заведомо неверные). Существуют также серьёзные доказательства первичности «Слова» по отношению к «Задонщине». Ссылки на якобы обнаруженные в «Слове» богемизмы, гебраизмы и другие слова позднего происхождения, приводимые Кинаном, как показывают его современные российские критики, несостоятельны. Кроме того, версия Кинана преувеличивает степень знакомства Добровского с древнерусскими источниками предполагаемой подделки «Слова», а также объявляет потерянным Мусин-Пушкинский сборник с текстом «Слова».

Важнейшие работы

  • Fragmentum Pragense evangelii S. Marci, vulgo autographi (1778)
  • Scriptores rerum Bohemicarum (2 tt., 1783)
  • Über die Begräbnissart der alten Slaven überhaupt und der Böhmen insbensondere (1786)
  • Geschichte der bömischen Sprache und (altern) Literatur (1792, 2. Aufg., 1818)
  • Die Bildsamkeit der slaw. Sprache (1799)
  • Deutsch-böhmisches Wörterbuch (B. 1., 1802, B. 2., 1821)
  • Glagolitica (1807)
  • Ausführliches Lehrgebäude der böhmischen Sprache (1809)
  • Institutiones linguae slavicae dialecti veteris (1822); рус. пер. — Грамматика языка славянского по древнему наречию, ч. 1-3, СПБ, 1833-34.
  • Entwurf zu einem allgemeinen Etymologikon der slawischen Sprachen (1813)
  • Slowanka zur Kenntniss der slaw. Literatur (1814)
  • критическое издание труда Иордана, De rebus Geticis, для серии Monumenta Germaniae Historica, издаваемой Г. Г. Перцем

Сборники под его редакцией

  • Böhemische Litteratur auf das Jahr 1779 — 4 выпуска
  • Böhmen und Mähren Litteratur auf das Jahr 1780 — 3 выпуска
  • Magazin von Böhmen und Mähren, 1786/87

Посмертные публикации и собрания сочинений

  • «Письма Добровского и Копитара в повременном порядке» (изданы И. В. Ягичем на русском языке, 1885)
  • Spisy a projevy, sv. 5-23, Praha, 1936—1963 (издание не закончено)
  • Výbor z díla, Praha, 1953

Примечания

Шаблон:Примечания

Литература

  • von Rittersberg Johann. Abbé Joseph Dobrowsky. Biographische Skizze. Prag: Enders, 1829
  • Palacky F.. J. Dobrowskys Leben und gelehrtes Wirken, 1833.
  • Glückselig August-Anton. Biographie des Abbé Joseph Dobrowsky. Prag: Medau, 1837
  • Brandl. Život Josefa Dobrovského. Bonn, 1883.
  • Снегирёв И. Иосиф Добровский. Казань, 1884 (включает библиографию; рец.: «Журнал министерства народного просвещения», 1884, № 8).
  • Josef Dobrovský. 1753—1953. Sborník studii k dvoustému výročí narození, Praha, 1953.
  • Vlček J. Dějiny české literatury III, Praha, 1960
  • Machovec M. Josef Dobrovský, Praha, 1964
  • Kutnar F. Přehledné dějiny českého a slovenského dějepisectví I, Praha, 1973
  • Моисеева Г. Н. Чешский славист Йозеф Добровский и «Слово о полку Игореве» // Альм. библиофила. М., 1986. Вып. 21. С. 98—106
  • Моисеева Г. Н., Крбец М. М. Йозеф Добровский и Россия: (Памятники русской культуры XI—XVIII веков в изучении чешского слависта). Л., 1990.
  • Slovník českých spisovatelů, Libri, Praha, 2000.
  • Keenan Edward L. Josef Dobrovsky and the Origins of the Igor' Tale (Harvard Series in Ukrainian Studies), 2003. (Рец.: Живов В. М. Улики подлинности и улики поддельности // Русский язык в научном освещении, 2004, № 2 (8), с. 240—267)
  • Зализняк А. А. Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста. М., 2004 (2-е изд., 2007).

Ссылки

Шаблон:ВС Шаблон:^Шаблон:Хорошая статья