Русская Википедия:Идиот (спектакль БДТ)

Материал из Онлайн справочника
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Шаблон:Значения Шаблон:Спектакль «Идиот» — спектакль по мотивам одноимённого романа Ф. М. Достоевского, поставленный Георгием Товстоноговым в Большом драматическом театре. Премьера состоялась 31 декабря 1957 года. Спектакль вошёл в «золотой фонд» российского театра и сыграл исключительную роль в судьбе исполнителя главной роли — Иннокентия Смоктуновского.

История создания

Придя в феврале 1956 года в некогда знаменитый, но давно забытый зрителями театр, Георгий Товстоногов в течение года был занят главным образом привлечением зрителей в Большой драматический — ставил комедии «Шестой этаж» А. Жери и «Когда цветёт акация» Н. Винникова, «Безымянную звезду» М. СебастиануШаблон:Sfn. В начале 1957-го настало время создания нового БДТ — «театра Товстоногова». Первым программным спектаклем был «Эзоп» по пьесе Г. ФигейредоШаблон:Sfn, вторым должен был стать «Идиот».

Известная инсценировка романа Ф. М. Достоевского, принадлежащая Юрию Олеше (в 1958 году её поставил Театр им. Е. Вахтангова), Товстоногова не удовлетворила, показалась слишком социологизированной; он заказал новую сценическую композицию своему завлиту Дине Шварц и поначалу не собирался ставить спектакль сам, но пригласил из Таллина режиссёра В. Я. ЛангеШаблон:Sfn. На роль князя Мышкина был назначен Пантелеймон Крымов, уже создавший вариацию на ту же тему в «Безымянной звезде», — актёр на редкость талантливый, но недисциплинированный. Не явившись на первую репетицию, Крымов исчерпал терпение художественного руководителя и был уволен; замены ему Товстоногов в труппе БДТ не нашёл (хотя заявки на роль подавали многие), Ланге вернулся в ТаллинШаблон:Sfn.

Никто в театре, рассказывала Д. Шварц, не хотел мириться с прекращением работы над спектаклем, и некоторое время спустя назначенный на роль Рогожина Евгений Лебедев порекомендовал Товстоногову неизвестного актёра Иннокентия Смоктуновского, с которым вместе снимался в фильме «Шторм». Увидев Смоктуновского в роли Фарбера в «Солдатах», Товстоногов пригласил его в Большой драматический и теперь уже сам взялся за постановку спектакляШаблон:Sfn.

Роль давалась Смоктуновскому крайне тяжело, точнее, не давалась вообще: «Такого мучения в работе, такой трудности, — вспоминал актёр, — я и предположить не мог»[1]. Актёры, занятые в спектакле, просили Товстоногова избавить их от взаимодействия «с этой киношной немощью», у которой, кроме замеченных режиссёром «глаз Мышкина», ничего за душой нетШаблон:Sfn. Даже долгая, мучительная работа с актёром Розы Сироты (позже именно ей, и не без оснований, припишут едва ли главную заслугу в создании образа[2]Шаблон:Sfn) оставалась безрезультатной, пока случайная встреча на киностудии «Ленфильм» — с человеком, проведшим 17 лет в сталинских лагерях и страдавшим эпилепсией, — не дала необходимый импульс[3][4]. «Он просто стоял и читал, — рассказывал Смоктуновский, — но он был в другом мире, в другой цивилизации. Это был одутловатый человек, коротко стриженный. Серые глаза, тяжёлый взгляд. К нему подошла какая-то женщина, что-то спросила. Он на неё так смотрел и так слушал, как должен был бы смотреть и слушать князь Мышкин. […] Я не слышал, как он говорит, но на следующий день на репетиции заговорил другим голосом…»Шаблон:Sfn

Спектакль не мог вобрать в себя все сюжетные коллизии романа; на подступах к «Идиоту», пишет Е. Горфункель, Товстоногов считал главной героиней будущего спектакля Настасью Филипповну, что вполне соответствовало традиции инсценировок романа[5]. Смоктуновский в конце концов заставил режиссёра изменить замысел, и годы спустя Товстоногов писал: «Нас не интересовала проблема власти денег в 60-х годах прошлого столетия, нас интересовало другое: Достоевский через образ Мышкина апеллирует к самым сокровенным тайникам человеческой души. От общения с кристально чистым и неизмеримо добрым человеком — князем Мышкиным — люди сами становятся чище и добрее. Доброта Мышкина побеждает многие низменные чувства окружающих его людей…»[6]

Именно такое прочтение романа сделало его актуальным в годы хрущёвской «оттепели». «Положительно прекрасный» герой Достоевского, вернувшийся в Россию из швейцарской психиатрической лечебницы, был для советской сцены, по словам Анатолия Смелянского, не просто новым персонажем — он открывал другую эпохуШаблон:Sfn.

«

Для нашей сцены пятидесятых годов, — вспоминал сорок лет спустя Борис Зингерман, — князь Мышкин Смоктуновского, возможно, ещё более крупное событие, чем для англичан — Гамлет Скофилда. В русском театре первых оттепельных лет, первых, едва брезжущих надежд главной оказалась трагедия утописта, а не мстителя. Совсем другая, чем у Гамлета, направленность воли. Не покарать, не исправить век насилием, а вдохнуть в испорченное больное общество энергию сострадания, освободить людей от ненавистнических чувств[7].

»
— Анонимус

Из своей сценической композиции Товстоногов почти полностью исключил философские рассуждения князя; причиной тому была прежде всего несценичность длинных монологов, особенно теоретическихШаблон:Sfn. Эту потерю должен был возместить актёр, который, по словам критика, удивительным образом передавал если не теоретизирования Мышкина, то его жизненную философию — в интонациях, жестах, мимике, даже в позахШаблон:Sfn.

Премьера «Идиота» в Большом драматическом состоялась 31 декабря 1957 года; спектакль оформила М.М. Лихницкая, музыку Товстоногов заказал Исааку Шварцу[8]. В глубине сцены, как занавес, опускалась пожелтевшая, похожая на пергамент страница книги; погружаясь в темноту, строчки постепенно таяли, и весь лист с неровно обрезанными краями словно растворялся в воздухе — так начинался этот спектакльШаблон:Sfn.

Сюжет

Возвращаясь в Петербург после длительного лечения за границей, князь Лев Николаевич Мышкин, молодой человек 26 лет, знакомится в поезде со своим сверстником Парфёном Рогожиным и узнаёт историю его несчастливой любви к Настасье Филипповне, содержанке князя Тоцкого.

В надежде свести знакомства в обществе Лев Николаевич приходит в дом генерала Епанчина, где узнаёт, что Тоцкий, стремясь избавиться от Настасьи Филипповны, пытается выдать её замуж за секретаря Епанчина Ганю Иволгина, влюблённого в младшую дочь генерала — Аглаю. Князь видит портрет Настасьи Филипповны, его поражает не столько красота, сколько страдание, запечатлевшееся на этом весёлом как будто лице. По совету Епанчина он снимает комнату в квартире Иволгиных, где становится свидетелем визита Настасьи Филипповны, а вечером, без приглашения, является к ней на званый ужин, расстраивает её бракосочетание с Ганей и сам предлагает ей руку и сердце. Но появляется Парфён, и Настасья Филипповна, не желая губить «этакого младенца», уезжает со своим давним поклонником в Москву. Туда же отправляется и князь.

Происшедшее в Москве остаётся за рамками спектакля, лишь из беседы князя Мышкина с Рогожиным при их встрече в Петербурге становится известно, что Настасья Филипповна ушла от Рогожина к князю, но так и не вышла замуж ни за него, ни за Рогожина и в конце концов поселилась одна в Павловске, не отказывая Рогожину, но и не торопясь выходить за него. Рогожин понимает, что Настасья Филипповна любит Мышкина, он пытается убить соперника, но настигающий князя припадок эпилепсии останавливает его руку.

Лев Николаевич отправляется в Павловск; он давно уже испытывает к Настасье Филипповне только жалость, любит Аглаю Епанчину и любим ею, но ревность побуждает Аглаю привести князя к мнимой сопернице для решительного объяснения. Жалость не позволяет Мышкину бросить Настасью Филипповну, Аглая же не прощает ему и минутного колебания.

Ещё надеясь спасти Настасью Филипповну, князь готов жениться на ней, но в день свадьбы она убегает из-под венца с Рогожиным. Приехав на следующий день в Петербург, Лев Николаевич застаёт Рогожина в состоянии, близком к помешательству, а Настасью Филипповну — мёртвой, зарезанной тем же садовым ножом, которым Парфён пытался избавиться от Мышкина. Рассудок князя не выдерживает этого испытания — в финальной сцене он действительно превращается, на глазах у публики, в идиота[9].

Действующие лица и исполнители

Оценки

Спектакль, пишет А. Смелянский, сразу стал легендой: «В критике замелькали непривычные слова совсем не из театрального ряда: „чудо“, „паломничество“, „откровение“»Шаблон:Sfn. Впоследствии многие — и театральные критики, и режиссёры, и актёры — называли «Идиот» Товстоногова самым сильным театральным потрясением в своей жизниШаблон:Sfn. Впечатление, произведённое спектаклем, и в первую очередь его главным героем, Смелянский характеризует как «театральное явление Христа народу» — явление настолько нежданное, что даже чуткие критики, как Ю. Юзовский, порою пытались ввести смысл спектакля в привычное русло: писали о бесполезности духовных усилий и о том, что начинать надо с изменения общественных и материальных условий…Шаблон:Sfn

В этой первой редакции Товстоногов не стремился осовременить Достоевского; он перенёс на сцену все характерные черты авторского стиля: и длинные периоды, и частые повторы, и беспорядочные нагромождения слов, — и тем не менее спектакль завораживалШаблон:Sfn. Иннокентий Смоктуновский после премьеры «Идиота» «проснулся знаменитым»; по свидетельствам очевидцев, он с первого же появления на сцене, в вагоне поезда, убеждал зрителей в том, что Мышкин Достоевского — «такой и другим быть не может»Шаблон:Sfn.

«

…Мышкин, — писал Наум Берковский, — в штиблетах, в оранжевом плащике, в тёмной мягкой шляпе, поёживается от холода, сидя на краю скамьи, постукивает чуть-чуть нога об ногу. Он зябок, нищеват на вид, плохо защищён от внешнего мира. Но сразу же актёр передает нечто самое важное в князе Мышкине: во всей своей нищете он радостен, открыт внешнему миру, находится в счастливой готовности принять всё, что мир ему пошлёт. […] Голос актёра досказывает, что представлено было внешним обликом: голос неуправляемый, без нажимов, курсивов, повелительности или дидактики, — интонации вырываются сами собой, “от сердца”, лишённые всякой предумышленности. […] Всякий диалог — борьба. Диалоги князя Мышкина в исполнении Смоктуновского парадоксальны: борьбы в них нет. Это не диалоги, но желание вторить, найти в самом себе того самого человека, к кому обращена речь, откликнуться ему, втянуться в его внутренний мирШаблон:Sfn.

»
— Анонимус

Кирилл Лавров вспоминал сцену в Павловске, когда Настасья Филипповна с Аглаей «делили» Мышкина, а сам он 15 минут молча стоял в углу — и зрители не могли оторвать глаз от негоШаблон:Sfn. На этот спектакль люди приезжали со всех концов Советского Союза — слово «паломничество» не было преувеличениемШаблон:Sfn. Как пишет А. Варламова, после знаменитых статей В. Г. Белинского о П. Мочалове в роли Гамлета в истории русского театра трудно вспомнить другой случай, когда бы критика зафиксировала и проанализировала едва ли не каждый момент существования актёра на сцене[10]. В спектакле был занят звёздный состав тогдашнего БДТ, но Мышкин—Смоктуновский в глазах зрителей затмевал, если не перечеркивал всех, — «Идиот» многими воспринимался как его моноспектакльШаблон:Sfn. Лишь вскользь критики отмечали, что Настасья Филипповна не стала творческой удачей Нины Ольхиной, и разве что Евгению Лебедеву, который играл почти религиозную одержимость любовью, играл на пределе человеческих сил, мучительно пробиваясь от Рогожина «по Ермилову» к Рогожину Достоевского, критики уделяли некоторое вниманиеШаблон:SfnШаблон:Sfn. В этом, по мнению Раисы Беньяш, была и вина режиссёра, изменившего ради Мышкина собственным принципам: «Свойственная Товстоногову „оркестровая“ режиссура, не смешивающая и не заглушающая голоса отдельных инструментов, на этот раз перед масштабами главной темы сдалась»[11].

Между тем для самого Товстоногова Рогожин был несомненно вторым главным героем спектакля. Известно, что в первоначальных планах романа персонаж, обозначенный именем «идиот», был наделён рогожинскими чертами, и только в процессе реализации замысла Достоевский разделил своего главного героя на Мышкина и Рогожина, отдав одному «дух», другому «плоть». При этом Рогожин стал, по словам критика, тем условием, без которого князь Мышкин не может существоватьШаблон:Sfn. Это враждующие братья, как Карл и Франц Мооры в «Разбойниках» Ф. Шиллера, и тем не менее братьяШаблон:Sfn. Тема парности Мышкина и Рогожина, писал Н. Берковский, отчётливо присутствовала в спектакле Товстоногова, особенно в заключительной сцене, где князь и Рогожин представали братьями, примирившимися в общей беде: «Смоктуновский проник в страшную тайну князя — у князя голос морального соучастника в убийстве, увы, какими-то путями собрата Рогожину и в этой казни, совершенной над Настасьей Филипповной»[9].

Дальнейшая судьба. Вторая редакция

В конце 1960 года Иннокентий Смоктуновский покинул театр, князя Мышкина некоторое время играл Игорь Озеров, но жил товстоноговский «Идиот», как писала Татьяна Доронина, скорее за счёт легенды[12]Шаблон:Sfn, и в конце концов спектакль пришлось снять с репертуара; осталась от него только аудиозапись — в виде радиокомпозиции, с «текстом от автора» в исполнении Ефима Копеляна[13].

Весной 1966 года «Идиот», с участием Смоктуновского, был ненадолго возобновлён для гастролей в Англии и во ФранцииШаблон:Sfn. От прежнего состава в новой редакции остались только исполнители двух главных ролей; Нина Ольхина уже играла генеральшу Епанчину, а Настасью Филипповну — Татьяна Доронина и Эмма Попова; Владислав Стржельчик был теперь Епанчиным, в роли Гани Иволгина его сменил Олег Борисов, и во всех отношениях это был уже другой спектакльШаблон:Sfn. Вместо прежних трёх актов их стало два, и внутреннее напряжение возросло; в первой редакции театр больше дорожил эпохой Достоевского, теперь стремился перенести драму ближе к настоящему времениШаблон:Sfn. Облик Смоктуновского изменился за прошедшие годы, в его Мышкине не было прежней «бесплотности», изменились интонации, и сам он уже не казался пришельцем из будущего: «Человек будущего, — писал Давид Золотницкий, — превратился в человека настоящего. В этом есть утраты. В этом есть откровения современной ценности»[14].

Вторая редакция создавалась на исходе «оттепели», и новый Мышкин Смоктуновского был, по словам Бориса Тулинцева, обогащён опытом Гамлета, сыгранного актёром двумя годами раньше в фильме Г. Козинцева[15]. Не было прежней доверчивой расположенности к людям; как Гамлет, он словно испытывал окружающих, о которых — уже не интуитивно, но по горькому опыту — знал всё; и его простодушие казалось теперь такой же маской, как безумие Гамлета. Вера в людей сменилась «безумной надеждой»: а вдруг должное всё-таки не произойдёт?[15]. Если Мышкин первой редакции казался сошедшим со страниц романа Достоевского, то во второй, писал критик, перед зрителями предстала «его вариация, разработка, как в музыке, где прежняя лирическая тема внезапно приобретает совершенно иной характер»[16]. По свидетельству Дины Шварц, вторую редакцию «Идиота» восторженно принимали те, кто видел спектакль впервые; у поклонников первой, «конечно, срабатывала сила первого впечатления»Шаблон:Sfn[17].

Примечания

Шаблон:Примечания

Литература

Ссылки

Шаблон:Добротная статья

Партнерские ресурсы
Криптовалюты
Магазины
Хостинг
Разное

  1. ↑ Шаблон:Книга
  2. ↑ Шаблон:Статья
  3. ↑ Ошибка цитирования Неверный тег <ref>; для сносок star не указан текст
  4. ↑ Ошибка цитирования Неверный тег <ref>; для сносок smok1 не указан текст
  5. ↑ Шаблон:Книга
  6. ↑ Шаблон:Книга
  7. ↑ Цит. по: Шаблон:Sfn0
  8. ↑ Шаблон:Cite web
  9. ↑ 9,0 9,1 Ошибка цитирования Неверный тег <ref>; для сносок berk1 не указан текст
  10. ↑ Шаблон:Статья
  11. ↑ Шаблон:Статья
  12. ↑ Ошибка цитирования Неверный тег <ref>; для сносок smok2 не указан текст
  13. ↑ Шаблон:Cite web
  14. ↑ Цит. по: Шаблон:Sfn0
  15. ↑ 15,0 15,1 Шаблон:Статья
  16. ↑ Шаблон:Статья
  17. ↑ Вторая редакция спектакля была в своё время записана для телевидения, но сохранились от этой видеозаписи лишь отдельные небольшие фрагменты
Источник — http://wikihandbk.com/ruwiki/index.php?title=Русская_Википедия:Идиот_(спектакль_БДТ)&oldid=9976206